navigator011 (navigator011) wrote,
navigator011
navigator011

Categories:

Исчезают рабочие места в гос аппарате и это неизбежно (Тренды) Часть 2

У нас была бурная дискуссия по поводу БОД в посте <<Благотворительность, или окончательный демонтаж государства — 122 комментария>>
Задумайтесь, где будет брать государство эти средства на БОД, если весь бизнес, рано или поздно уйдет в такие удобные и тихие гавани?

Начало в посте здесь
Сиккут, казалось, смутился. По его словам, многие обновления для телефонов и компьютеров направлены именно на борьбу с уязвимостями, о которых официально никто не сообщает — а ведь этим устройствам мы доверяем множество важных данных [Spoiler (click to open)](как заметил по этому поводу Таави Котка, «ни одно правительство не знает о вас больше, чем Google и Facebook»). Но открытое признание со стороны правительства, кажется, пошло ему на пользу: опрос показал, что доверие граждан к электронной системе упало лишь на 3%.

Время от времени российские боевые самолёты, патрулирующие границу с Эстонией, выключают своё GPS-оборудование и залетают в воздушное пространство соседней страны. Дальше начинается парный балетный номер из репертуара Большого театра: части НАТО пытаются спешно найти ближайший перехватчик; Эстония вызывает российского посла, чтобы вручить ему жалобу; Россия туманно ссылается на некие ошибки. Этот номер позволяет обеим странам показать, что они сохраняют бдительность и не забывают об истории региона.

С XVII века Россия пять раз завоёвывала эстонские земли. При этом Эстония всегда была довольно неуклюжим ребёнком в имперской семье: частично благодаря близости к другим державам (и их влиянию), и частично из-за того, что эстонский язык принадлежит к той же уральской семье, что и венгерский с финским, а значит никто его толком не понимает. Кроме того, в наши дни самая серьёзная угроза может быть вовсе не физической. В 2007 году кибератака русских на Эстонию ввергла в хаос всё, от банков до СМИ. Сейчас эстонцы считают это ключевым событием новейшей истории.

Главным следствием этой атаки стало создание Центра передового опыта по совместной защите от киберугроз — аналитического и учебного центра НАТО. Расположен он в старом здании, которое использовала Советская армия. Войти туда можно через сторожку с серыми стенами и односторонними зеркальными стёклами. «Попрошу документы!», — бухает мне зеркальное стекло. Я просовываю паспорт в щель. Стекло замолкает на две минуты, и я усаживаюсь на пластиковый стул.

«Прошу ожидать здесь!», — оживает невидимый страж.

Через несколько минут во внутренних воротах появляется дружелюбный сотрудник и провожает меня через двор, украшенный флагами стран НАТО и желтеющими берёзами. В сером каменном здании другое зеркальное стекло инструктирует меня, куда сложить вещи и прицепить значок. Наверху директор центра Мерле Майгре, ранее бывшая советником эстонского президента по национальной безопасности, говорит, что целью организации является координация действий других стран НАТО для поддержания бдительности.

«Эта страна находится… ну, там, где находится», — отвечает она на вопрос о России. С момента начала своей деятельности в 2008 году центр вёл исследования в области компьютерной криминалистики, стратегии защиты от киберугроз и тому подобного (он публикует «Таллинское руководство по международному праву, применимому в кибероперациях» и проводит ежегодную научно-исследовательскую конференцию). Но больше всего он прославился своими учениями: в прошлом году были проведены киберучения Locked Shields («Сомкнутые щиты»), в которых приняли участие восемьсот человек, а также EU CYBRID 2017 — для министров обороны стран ЕС. По словам Майгре, учения включали в себя дезинформацию в СМИ и соцсетях.

Не обо всех примерах «цифрового лидерства» Эстонии в регионе известно так же широко. Эстонские эксперты помогали Грузии в создании собственного цифрового реестра. Кроме того, Эстония налаживает обмен данными с Финляндией и пробует экспортировать свой опыт по всему Евросоюзу. «Замысел заключается в том, что я могу поехать в Грецию, обратиться там к доктору и получить всю необходимую помощь», — объясняет Тоомас Ильвес.

Сандра Роосна, член эстонской Академии электронного управления и автор книги «Практика электронного управления», говорит: «Я считаю, что Евросоюзу понадобится около двух лет, чтобы наладить трансграничное взаимодействие и начать признавать друг друга на электронном уровне». Уже сейчас электронную платформу, разработанную Эстонией, перенимают такие разные страны, как Молдавия и Панама. «Она весьма популярна в странах, которые хотят — но не очень хорошо умеют — повышать прозрачность и бороться с коррупцией», — говорит Ильвес.

За исключением X-Road, становым хребтом эстонской системы можно считать блокчейн-технологию K.S.I. Это цифровая версия шарфа, связанного бабушкой. Она берёт клубок и непрерывно вяжет. Каждый новый ряд зависит от предыдущего. Невозможно удалить или заменять часть пряжи бесследно: останутся красноречивые узлы или изменение в рисунке.


Блокчейн KSI был разработан после хакерских атак на эстонские сайты в 2007 г.

В блокчейн-системах каждая линия точно так же зависит от предыдущей. Любое изменение оставляет свой след, и попытки замаскировать вмешательство тоже становятся очевидными. «Для нас лучшей рекламой стал господин Сноуден», — рассказывает Мартин Руубель, президент Guardtime, эстонской компании, разработавшей K.S.I. (крупнейшим заказчиком этой компании сейчас является американская армия). Общественное мнение обычно озабочено безопасностью — кто именно может увидеть информацию обо мне? — но, как правило, разрозненная личная информация не представляет собой ничего компрометирующего. Целостность данных — угроза более серьёзная: кто-то может поменять информацию, которая считалась надёжной (вряд ли принципиально, кто знает вашу группу крови, но вот если кто-то поменяет её в ваших медицинских записях, то в случае аварии это может стать причиной вашей гибели). Среднее время обнаружения утечки данных составляет 205 дней, и это большая проблема, когда непонятно даже, с какого момента можно вести отсчёт. «В эстонской системе нет бумажных оригиналов документов. Вопрос заключается в следующем: знаю ли я об этой проблеме и насколько быстро могу отреагировать?», — говорит Руубель.

Благодаря блокчейну каждое вмешательство немедленно становится заметным вне зависимости от его источника (Руубель говорит, что лазеек не существует). В целях сохранения тайны K.S.I даже может защищать информацию, при этом «не видя» её. Но для парирования полномасштабной кибератаки существуют и другие средства.

В прошлом году эстонское правительство создало серверную в Люксембурге, где хранятся резервные копии всех систем. Подобное «электронное посольство» создаётся согласно тем же принципам международного права, что и обычное, так что серверы и информация на них находятся на эстонской «территории». Если серверы в Таллине окажутся под угрозой — физической или кибернетической — то эстонское правительство сможет продолжать работу с помощью таких «зеркал».

«Если придут русские — я не говорю „когда“ — и наши системы будут отключены, то у нас будут копии», — говорит советник министра Пирет Хирв. В случае внезапного вторжения эстонские лидеры смогут рассеяться ради безопасности. А затем — из машин, покидающих столицу, из номеров в гостиницах, из кресла в самолёте высоко в небе — они откроют ноутбуки, установят связь с Люксембургом и введут цифровые подписи, чтобы отдавать приказы и управлять устойчивыми системами, соединяющими граждан со своим правительством; смогут беспрепятственно управлять страной из электронного «облака».

История государств — это история границ, проведённых по земле. Когда в XIV веке — после долгого кровопролития — в восточной части Мексиканского нагорья воцарился мир, то первой задачей тлашкальтеков стало определение границ земель. В 1813 году Эрнст Мориц Арндт — немецкий националистический поэт, писавший тогда, когда ещё не было никакой Германии, к которой можно было бы испытывать национальные чувства — так сформулировал идею «Отечества»: «Где Отечество немца скажите? // Мне родную страну назовите // Где немецкая кровь стучит в сердцах // И гимны Богу звучат в небесах».

Теперь же старые национальные глупости переживают кризис. Бывшие империалистические державы раздирает национализм («брексит») и сепаратизм (Шотландия, Каталония). Новые государственные образования вроде ИГИЛ переосмысливают национальную общность через идеологическую призму. Можно представить себе будущее, в котором гражданство определяется не столько тем, где вы проживаете, сколько тем, к чему подключаетесь.

С июля по декабрь 2017 года Эстония была председателем Совета Европейского Союза — бюрократическая роль, которая в основном сводится к периодическим встречам (страна-председатель меняется каждые полгода; в январе ею стала Болгария). Это значит, что осенний цифровой саммит ЕС проходил в Таллине, и эстонские лидеры могли внимательно присмотреться к этому сплаву аудитории и экспертов.


Заседание цифрового саммита ЕС в Таллине, 29 сентября 2017 г.

Одним сентябрьским утром возле Креативного центра Таллина, переделанного из электростанции, остановилась машина, из которой вышла Керсти Кальюлайд, президент Эстонии. Она стала первой женщиной-главой страны, притом самой молодой. Кальюлайд — высокая худощавая женщина с короткими тёмно-русыми волосами в асимметричном платье эстонских цветов — тёмно-серого и голубого. Свою высокую должность она заняла осенью 2016 года, когда президентские выборы не выявили безусловного победителя, и представители всех политических партий сошлись на Кальюлайд как на компромиссной фигуре, которую могут поддержать все. Ранее она была аудитором ЕС.

«Я президент цифрового общества», — провозгласила она в своём обращении. Вокруг расположились прочие европейские лидеры, в первом ряду устало сгорбилась Ангела Меркель в красной кожаной куртке. «Простые люди страдают от неповоротливой бюрократии. Мы должны вовлекать в жизнь страны всех, а не только избранных. И мы должны стремиться к надёжности, а не переусложнённости», — заявила собравшимся Кальюлайд.

Она призвала задуматься над выгодами прозрачности.

После «брексита» Тереза Мэй сказала британцам: «Если вы считаете себя гражданами мира, то вы ничьи граждане». Кальюлайд в присутствии той же Мэй высказала ровным счётом противоположную точку зрения: «Скоро наши граждане будут повсюду. Нам придётся, подобно перелетающим от цветка к цветку пчёлам, собирать налоги с граждан, которые утром находятся во Франции, а вечером — в Британии; живущих в Эстонии полгода, а потом решающих махнуть в Австралию». И этим гражданам необходимо поддерживать взаимосвязь, — заявила она под одобрительные кивки французского президента Эммануэля Макрона, который начал что-то шептать помощнику. После того как Кальюлайд завершила речь, на сцену поднялась Меркель. «Вы нас значительно опередили», — признала она.

Позднее государства ЕС сообщили о соглашении по совместной работе над созданием электронного правительства и, как сформулировал эстонский премьер-министр, «полном переосмыслении нашего рынка труда».

Перед тем как покинуть Таллин, я запланировал встречу с Мартином Каэватсом, национальным советником по электронной политике. Мы решили встретиться в кафе на набережной, но его закрыли для частной вечеринки. Каэватс был невозмутим. «Пойдёмте в какое-нибудь красивое место!» — воскликнул он. Он провёл меня на огромную ступенчатую террасу, усеянную граффити и сорняками.


Мартин Каэватс, национальный советник по электронной политике

По лестнице мы взобрались на второй уровень — совсем как по пирамиде индейцев майя. Каэватсу между тридцатью и сорока, одет в чёрные баскетбольные туфли, синие брюки, полосатый пиджак от другого костюма и неглаженную белую рубашку. Это его наряд для цифрового саммита. «Я буду представлять эстонского президента, — радостно заявляет он, взъерошивая рыжевато-светлые волосы, которые торчат во всех направлениях, — не знаю, что сказать!» Он выудил из кармана пачку Marlboro Red и защёлкал зажигалкой.

Утро было безоблачным. В бетоне поблёскивали краями кусочки гальки. Терраса была лишена растительности и изъедена непогодой; мы сидели на краю, выходившем на бухту. Советское правительство построило Горхолл для различных видов парусного спорта во время летних Олимпийских игр в Москве. С тех пор сооружение пришло в упадок, но есть планы его реставрации.

В последний год Каэватс сильно заинтересовался беспилотными автомобилями. «Это воплощение почти всех трудных аспектов цифровой эпохи: конфиденциальность, информация, безопасность, буквально всё», — говорит он. Кроме того, этот проект близок и обычным людям (дословно) с улицы, которых Каэватс хотел бы привлечь к разработке новых правил движения. «Сложность представляют этическая и эмоциональная стороны. Вопрос в ценностях. Чего мы хотим? Где границы? Каковы ограничения? Все эти решения должны приниматься не только специалистами», — говорит он.

Для поддержки своего видения будущего он обращается к прошлому. В эстонском фольклоре есть нечто под названием кратт: несколько случайных объектов, связанных воедино и оживлённых дьяволом в обмен на каплю крови, пролитую на перекрёстке пяти дорог. Дьявол также даёт кратту душу и превращает его в раба человека, предложившего свою кровь.

«Эта концепция понятна каждому эстонцу, включая детей», — рассказывает Каэватс. Возглавляемое им управление теперь рассказывает не о роботах и алгоритмах, а именно о краттах и использует это слово в определении новых важных нюансов эстонского законодательства. «В сущности, кратт — это робот с представительскими правами. Речь о принципиально новой идее — что алгоритм сможет от вашего лица покупать и продавать услуги», — продолжает он. В США, где подобного различия не существует, ведутся споры: к примеру, может ли Facebook нести ответственность за алгоритмы продаж российским дезинформационным силам. #KrattLaw — эстонское сокращение, используемое для обозначения новой юридической категории, включающей в себя ИИ, алгоритмы и роботов — позволит возлагать ответственность на тех, кто «пожертвовал каплю крови».

«Недавно в США для кибератак использовались умные тостеры и плюшевые медвежата. Тостеры не должны устраивать кибератаки!», — говорит Каэватс. Он присел и разложил перед собой содержимое карманов: сигареты, зажигалка, телефон. «Где бы ни находилось умное устройство, вокруг будут другие, — рассказывает он, раскладывая вещи на бетоне, — вот этот умный уличный фонарь, — он ставит на бетон зажигалку, — спрашивает беспилотный автомобиль, всё ли у него хорошо. Всё ли в порядке?» Пачка сигарет становится зданием, чьё оборудование проводит собственные проверки: каждое устройство сканирует соседние на предмет несанкционированного физического и программного доступа. Такие проверки носят распределённый характер. Для управления беспилотным автомобилем злоумышленнику в теории придётся взламывать каждый уличный фонарь и тостер на пути следования. Эта «сотовая сеть» различных устройств, по словам Каэватса, начнёт разворачиваться уже в 2018 году.


Нельзя размышлять о подходе эстонцев к роботам, не задумавшись о тех, кому эти роботы будут призваны служить. Я провёл с Каэватсом в Горхолле ещё больше часа. Он выкурил несколько сигарет, восторженно рассуждая о «создании цифрового общества». Это меня поразило, ведь в Америке ни о чём подобном уже давно никто не говорит. Как будто в девяностые годы Эстония и США приблизились к развилке на дороге к цифровому будущему, и США выбрали один путь — персонификацию, анонимность, приватизацию информации и конкурентную эффективность, а Эстония — другой. Через двадцать лет эти пути привели к совершенно разным результатам, и не только в цифровой культуре, а во всей общественной жизни.

Каэватс признался, что начинал работать не на правительство. Раньше он устраивал акции протеста, защищая права велосипедистов. Занятие это было неблагодарным. «Мне казалось, что я пытаюсь проломить головой толстую бетонную стену», — говорит он. Через восемь лет такой активистской деятельности он начал презирать сам себя: озлобленного, недоверчивого пессимиста, который мог похвастать лишь очень немногими победами.

«Тогда мы с друзьями приняли сознательное решение говорить „да“ вместо „нет“ и делать что-то конструктивное вместо деструктивного», — объясняет Каэватс. Он начал создавать общественную организацию («не цифровую, а аналоговую») и пошёл в архитектурную школу, надеясь добиться перемен на уровне городского планирования. Этим он занимался десять лет. Потом решил, что архитектура — тоже слишком медленный и нелёгкий путь.

Чем больше он читал о цифровых проектах Эстонии, тем больше воодушевлялся. И в конечном итоге решился на то, что показалось единственным выходом: присоединился к своему бывшему врагу, эстонскому правительству.

Каэватса очень раздражает, что многие люди с Запада относятся к его стране как просто к безопасной гавани для развития технологий. По его мнению, они упускают главное. «Энтузиазм и оптимизм по отношению к технологиям — сами по себе ценность. А все эти технические новинки, о которых я рассказываю… Это дело второе», — жалуется он. Каэватс взмахивает рукой, рассеивая пепел: «Всё дело в образе мыслей. В культуре. В отношениях между людьми и в том, на что они нас вдохновляют».

Покачивающиеся на волнах чайки закричали. Я спросил, что Каэватс думает после знакомства с ситуацией в США. Он ответил мне две вещи. Во-первых, технический хаос. Архитектура данных слишком централизована. Граждане не контролируют собственную информацию; вместо этого ей торгуют брокеры. Простейшая безопасность организована плохо. «Например, я могу любому сообщить свой ID, мне просто плевать. А у вас номер социального страхования — это такой страшный секрет, — смеётся Каэватс, — это же ужасно!». По его словам, США руководствуются устаревшими понятиями о защите и безопасности, что в результате приводит к росту недоверия со стороны общества. «Вся эта история со Сноуденом и прочим нанесла серьёзный ущерб. Но она подтвердила и обоснованность тех страхов, которые испытывает общество».

«И чтобы вновь завоевать его доверие, придётся потратить много времени, — продолжает он, — кроме того, у политического руководства в голове тоже должен быть какой-то план. Политика должна быть направлена на что-то, а не быть чем-то отдельным. И политикам придётся действительно испытывать это всё на себе, потому что в современном мире всё рано или поздно становится достоянием общественности».

Мы смотрели на залитое солнцем море. Был уже почти полдень, и утренние тени съежились до небольших островков у наших ног. Какое-то время Каэватс изучал собственные туфли, потом сощурил глаза и поднёс сигарету к улыбающимся губам. «Нужно всегда быть самим собой», — сказал он.
Оригинал материала на сайте The New Yorker
Tags: #krattlaw, e-resident, закрывающие технологии, тренды
Subscribe

Posts from This Journal “закрывающие технологии” Tag

promo navigator011 april 12, 2019 09:35 25
Buy for 50 tokens
Жизнь идет и меняются приоритеты и сами условия жизни. Поэтому у меня возникла необходимость поменять (адаптировать) визитку к сегодняшнему дню (12 апреля). Чтобы выжить в этом сложном мире мы должны понимать куда идет мир и понимать тренды. Самый важный из этих трендов - это исчезновение всех…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 20 comments

Posts from This Journal “закрывающие технологии” Tag