navigator011 (navigator011) wrote,
navigator011
navigator011

Category:

ГЕНЕРАЛЫ ВСЕГДА ГОТОВЯТСЯ К ПРОШЕДШЕЙ ВОЙНЕ. Часть 2

часть 1 <<ГЕНЕРАЛЫ ВСЕГДА ГОТОВЯТСЯ К ПРОШЕДШЕЙ ВОЙНЕ 26 комментариев>>

В первой части мы увидели, что стратегия войн изменилась, и она становится тем, чем есть и была всегда на самом-то деле, а это обычный передел. И мы из всей красивой, героической и патриотичной шелухи, окружающей все войны, можем выделить самое главное - это передел.
Любая война - это прежде всего передел, и современные формы войн - это, прежде всего, рейдерская атака. И мы с вами выделили самую важную черту всех будущих войн:

<<новые армии будут набираться из недовольных в самих же странах жертвах, и, второе, оплата за их сервис будет из будущих трофеев, которые неизбежны после падения страны жертвы>>

Таким образом, мы можем заменить слово воины или солдаты на слово рейдеры.
Поскольку термины воины, солдаты, бойцы и тд очень сильно загажены и заряжены патриотической коннотацией и уводят нас от понимания самого процесса во всех новых видах войн-переделов.

С появлением возможности набирать рейдеров из местного населения, пропадает смысл в обычной армии и в обычных вооружениях.
В первой части я показал вам, что любое приложение типа Uber, может идеально руководить огромной армией рейдеров внутри любой страны.
Оно может называться Nexta или еще как-то, но смысл от этого не меняется.

Сейчас Nexta/Uber владеет самым важным, она владеет датой-базой всех недовольных в РБ.
И может начать использовать ИИ и изучать все психологические параметры тех, кто подписан на Nexta/Uber. Все технологии для изучения уже есть, и мы их уже изучили.
<<Новый элизиум и как нам сбежать из нового мира? Часть 2 25 комментариев>>

Можно как по косвенным признакам изучать свою армию рейдеров, а можно тупо создать анкету и всем ее отправить. Типа "на что вы готовы пойти ради светлого будущего и счастья в Беларуси?", и, второе, какие должности или суммы вы хотите получить по окончании "освобождения родины".

И в этой анкете сделать множество пунктов от диверсий и прямых убийств "кровавых приспешников ЛАГа" до помощи информационной в виде обычного слива любой информации "воинам добра и света, которые пока временно сидят в Польше".
Это может быть любая информации от сплетен кто с кем и как  до изучения всех технологических узлов в РБ и нахождения этих слабых узлов.
Мы уже знаем, что у Nexta сейчас уже миллион подписчиков, и они уже знают по проявлениям каждого из них, кто и на что способен. При хорошей работе через пару месяцев вся РБ будет абсолютно прозрачна и топографирована во всех возможных ракурсах от трудовых ресурсов и личностных связей всех и со всеми до топографии всей индустрии и всей обороны. Не нужно уже ни разведка, ни спецслужбы, ни Ген Штаб. Даже это уже не нужно новым рейдерам. Всю необходимую информацию они получают от своей новой армии, набранной из местных жителей.

Что это значит с позиции того, как изменились боевые действия/переделы?
Это значит, что только лишь очень маленький координационный штаб сидит за пределами страны жертвы, и требует некоторых затрат, а вся армия рейдеров практически ничего не стоит.

А если же и сам Nexta/Uber по большей части работает на алгоритмах типа "социальный рейтинг" или ИИ, то даже стоимость этого штаба начинает стремится к нулю.

Нашел у коллеги по разуму obsrvr интересный пост https://obsrvr.livejournal.com/2135612.html
Если убрать все красивые слова и выделить из поста самое важное для понимания новых видов войны, то мы должны изучить, на какие конкретно социальные страты будут опираться новые рейдеры.
Изучите текст, и в следующий раз я систематизирую ваши комментарии, и мы подумаем, есть ли против этого противоядие, и можем ли мы использовать сложившуюся ситуацию в наших личных интересах.
Конечно, текст создан для лохов-идеалистов, но там два слоя. Для лохов и для пастухов или для рейдеров. Обдумайте эти два слоя смыслов. Некоторые мысли я выделю жирным шрифром. Это посылы для штаба рейдеров

Протесты в Беларуси выявили кризис философии «бархатных революций», которая «не работает», если «верхи» хотят и могут жить, как жили. Эпоха «перезревших» революций, триггером которой была старческая немощь «верхов», подходит к концу. Начинается эпоха «недозрелых» революций, драйвером которых становится нетерпение масс. Это совсем другие революции, чем те, к которым мы привыкли за последние полвека. В них ожесточение масс, как правило, значительно опережает способность элит к политической рефлексии. Теперь мы все чаще будем становиться свидетелями того, как «упоротые элиты» упорно желают жить по-старому до самой смерти, «под собою не чуя страны».

На первый взгляд, события в Беларуси отличаются от других восточноевропейских революций разве что особой жестокостью при подавлении протестов. Революция в Минске, очевидно, не выглядит как праздник. Лукашенко установил рекорд «политической отмороженности». Уровень раскрепощения животных инстинктов, который был продемонстрирован белорусскими силовиками, стал беспрецедентным для Европы со времен окончания холодной войны. Полагаю, что все это не следствие стечения каких-то случайных и исключительных обстоятельств, а проявление новой тенденции.

Жестокость не может быть объяснена только особой кровожадностью Лукашенко или врожденным садизмом белорусских силовиков, тем более что и то и другое — миф. Здесь есть нечто большее. Любой приказ можно выполнить формально, на совесть или «с оттяжечкой».

Белорусские силовики действовали «с оттяжечкой», то есть инициативно, творчески и от души. Так заставить нельзя, так ведут себя только тогда, когда есть еще и собственный интерес.

Массовая жестокость в истории всегда имеет, помимо психологических, еще и социальные корни. Она не может быть атрибутирована ни к отдельной личности, ни к отдельной нации, даже если кажется наоборот. Германский нацизм нельзя свести к личности Гитлера, так же, как и русский большевизм нельзя вывести из личности Ленина или Сталина. Ненамного больше даст попытка вывести их из психологических особенностей немецкого или русского народов.

В начале прошлого века, откликаясь на просьбу немецкого (что уже любопытно) издания, Максим Горький дал по итогам русской революции одну из самых безжалостных, на мой взгляд, характеристик русского народа, сделав акцент на его уникальной и патологической жестокости. В статье, цитировать которую обширно можно только с пометкой «18+», есть много горьких слов, в том числе и такие:

«Люди, которых я привык уважать, спрашивают: что я думаю о России?.. Я думаю, что русскому народу исключительно — так же исключительно, как англичанину чувство юмора — свойственно чувство особенной жестокости, хладнокровной и как бы испытывающей пределы человеческого терпения к боли, как бы изучающей цепкость, стойкость жизни. В русской жестокости чувствуется дьявольская изощренность, в ней есть нечто тонкое, изысканное. Это свойство едва ли можно объяснить словами "психоз", "садизм", словами, которые, в сущности, и вообще ничего не объясняют».

Сегодня это прочитывается по-другому. Горький не застал нацизма и не видел Германию при Гитлере, иначе его оценки были бы более универсальными. Ненависть, идущая не только и не столько «сверху», сколько «снизу», — верный признак не столько нравственной ущербности, сколько скрытой или открытой гражданской войны, поразившей общество.

Революции в Восточной Европе (включая советскую «Перестройку») потому и были «бархатными», что классовая структура постмодернистскдого позднетоталитарного общества была по-импрессионистски «смазанной». Классы в таком обществе были как бы намечены пунктиром, словно прозрачные контуры, границы между ними уже были нечеткими, одно плавно перетекало в другое. Ощущение принадлежности к целому превалировало зачастую над чувством принадлежности к группе.

Государство, погруженное в эту диффузную социальную среду, быстро пропитывалось чужеродными ему квазилиберальными примесями и теряло присущую ему жесткость. Оно становилось вялым и рефлексирующим, что, естественно, делало его уязвимым для давления как извне, так и со стороны общества, которое искало и, как правило, находило внутри такого государства «пятую колонну».
Именно подключение этой «пятой колонны» к революции делало последние «бархатными».

Возвращение в «классы»
Если в обществе наблюдаются признаки скрытой или тем более открытой гражданской войны, значит, это общество разделено на классы. Именно возвращение общества «в классы», то есть к социальной структуре, в которой две большие группы очень жестко, можно сказать, бескомпромиссно противостоят друг другу, является главной приметой времени как в Беларуси, так и в России. Но это, если так можно выразиться, «неклассические классы», не подходящие под общепринятые их определения.

Растянутое на два десятилетия непрерывное давление неототалитарного государства на постсоветские общества не прошли для последних даром: они приняли форму того «властного сосуда», в который их поместили.
Произошло практически полное переформатирование всех общественных связей и отношений, результатом которого стало появление у этих обществ «вторичных классовых признаков». Они оказались расколоты на две большие группы людей, сильно различающиеся своим местом в сложившейся социально-экономической и политической системах, но не похожие на классы в их прежнем понимании.

Речь, по сути, идет о двух «мегаклассах», перекрывающих собою все неототалитарное социальное пространство: о «людях системы» и «людях вне системы», то есть о «включенных» и об «исключенных». Принадлежность к одному из этих «мегаклассов» не зависит от социального или профессионального статуса субъекта. Можно быть хорошо «включенным» водителем и плохо «включенным» бизнесменом. Положение в обществе все больше определяется тем, является ли «имярек» частью системы или она его из себя «вытолкнула». Место внутри Системы, конечно, тоже имеет значение, как и конкретное место «вне Системы», но существенно меньшее, чем сам факт принадлежности или непринадлежности к Системе.

Что объединяет людей Системы? То, что они коллективно (как прямо, так и косвенно) контролируют государство, а через него — основные экономические активы (командные высоты в экономике).
Это неправда, что Россией или Беларусью управляют Путин или Лукашенко, соответственно и небольшая «кучка» их фаворитов. Может, когда-то это было так, но теперь выглядит иначе. За долгие годы
сформировался обширный класс, который является коллективным бенефициаром того государственного капитализма, который, пусть и в разных модификациях, составляет основной экономический уклад как в России, так и в Беларуси.


У этого класса действительно очень диффузная периферия, но зато очень твердое и компактное ядро. Он не химера, а реальный социальный субъект со значительными политическими амбициями, который фактически эксплуатирует совместно концессию на «властесобственность». У него имеется способность к рефлексии, самоорганизации и самовоспроизводству. Он ощущает всех, кто не является частью Системы, как «чужих».

По мере того, как оставшиеся за бортом Системы начинают осознавать себя единым «мегаклассом» (что само по себе происходит очень небыстро из-за сопротивления Системы), в обществе разворачивается гражданская война, выступающая на социальной поверхности в виде сыпи особой жестокости.

Природа процессов, разворачивающихся в России и в Беларуси, совершенно однотипна. И там и там основанием экономического уклада является госкапитализм, только в Беларуси он архивно-номенклатурный, а в России — олигархически-мафиозный. И там и там государство является главным собственником, и при этом само находится в коллективной концессии у правящего класса. Но по каким-то причинам в Беларуси быстрее сформировалось коллективное сознание у выброшенных за борт Системы социальных групп и слоев, что и привело к обострению классовой борьбы и вспышке гражданского противостояния.

Смена революционной парадигмы

События в Минске заставляют нас изменить представления о стабильности постсоветских неототалитарных режимов как в Беларуси, так и в России. До сих пор был популярен взгляд, что режимы эти находятся в «неустойчивом равновесии» и напоминают мяч, зависший в зените параболы, и вопрос был лишь в том, откуда прилетит тот черный лебедь, который смахнет его своим крылом. Но, похоже, реальность выглядит несколько иначе.

Режимы оказались гораздо более устойчивыми, чем многие ожидали. Они не зависли в социальном вакууме, а покоятся на весьма прочной классовой платформе,

и никакой лебедь их с нее не спихнет. Стратегия, ориентированная на то, что мирное давление на режим само по себе приведет к его коллапсу, оказалась провальной. В общем-то, определенные выводы можно было сделать уже по итогам провала оппозиции в Венесуэле. Хотя прямого отношения к постсоветскому пространству они не имели, но тенденцию высветили. Лукашенко ее развил и углубил.

Одним из главных следствий белорусской революции может стать смена устоявшейся революционной парадигмы. Революция никогда не была веселым приключением. В XIX веке, который вошел в историю как «Век революций», последние всегда прямо и однозначно ассоциировались с насилием. Кто-то этим ужасался, кто-то — восхищался. Маркс считал насилие повивальной бабкой истории, а революции — ее локомотивами. Так или иначе, но ни у кого не было сомнений, что политический ассоциативный ряд для революций — разруха, война, кровь.

Все изменилось в последнюю четверть XX века. Дряхлеющий тоталитарный монстр, окруженный сателлитами, в страшной схватке уничтоживший своего главного еще более монструозного антагониста, медленно погружался на дно истории, не выдерживая напряжения холодной войны. В его некогда безупречно работающих органах завелись черви, и поэтому в решающий момент ему элементарно не хватило сил сомкнуть челюсть. Эта в некотором смысле уникальная историческая ситуация была осмыслена как новая норма. Ненасильственная (на самом деле, конечно, тоже насильственная, но в очень скромных дозах) революция стала европейским золотым стандартом. Революцию психологически приравняли к фестивалю. Ассоциативный ряд стал другим: гвоздики, розы всех оттенков, в конце концов, достоинство.
Противостояние народа и власти ожесточается
Мантрой нового поколения стали миллион, но не алых роз, как в песне Пугачевой, а протестующих на улице: если выйдет миллион — режим рухнет. «Гандизм» стал европейским «всем».

Кто не Ганди — тот отстой, или хуже того — провокатор и маргинал.

Но «гандизм» хорош, когда борешься с британцами, и не просто с британцами, а «отцивилизованными» британцами, вытравившими из национального сознания память об англо-бурской войне. Такой противник не может позволить стрелять в толпу женщин и детей, потому что у него за спиной заградотряд из свободной прессы, эффективной оппозиции, полномочного парламента, независимого суда и прочей либеральной ерунды. Если перед ним поставить миллион женщин и детей, то он капитулирует. Только где взять отцивилизованных британцев на постсоветских просторах? Все выглядит иначе, если у вас позади заградотряд из ветеранов НКВД–КГБ–ФСБ–МГБ. Тут рука не дрогнет.

Белорусская революция показала, что в неототалитарных обществах, возникших на просторах рухнувшей советской империи, «гандизм» не пройдет.

Если режим готов отстреливаться, парадигма мирного протеста не работает. Ни миллион, ни даже сто тысяч никогда не выйдут на улицу, если армия и полиция готовы стрелять в толпу. А на меньших цифрах «бархатные революции» не случаются.

Стратегия мирного протеста была серьезно дискредитирована в Минске, и это, пожалуй, главный на сегодня результат событий, свидетелями которых мир стал. В европейскую историю возвращается ужасный и кошмарный XIX век с его культом революционного насилия.

Главные перемены будут поначалу не столько политические, сколько идеологические. Мысль о том, что новое может и должно прокладывать себе дорогу в будущее при помощи насилия, то есть в очевидном конфликте с формальным правопорядком, постепенно из маргинальной будет снова превращаться в главный тренд эпохи. Новым центром политического дискурса вместо «лже-гандизма» станет конституционное право народов на восстание в случае узурпации власти, о допустимых и недопустимых формах восстания, его стратегии и тактике.

Призыв просто выйти на улицу и взяться за руки после белорусских событий станет достоянием истории на очень долгое время.

Во всех следующих революциях руки протестующих уже никогда не будут пустыми.

В ожидании перманентной революции
Ирония истории возвращает нас в точку, в которой разошлись дороги троцкистов и сталинистов: к спору о возможности построения коммунизма в отдельно взятой стране. Только на этот раз речь идет о демократии. К сожалению, при существующих на сегодняшний день реалиях задача смены режимов в России, и как следствие — в Беларуси, не имеет практического решения. Мирный протест дискредитирован. Он показал свою полную неэффективность, а условий для успешного восстания против диктатуры внутри России нет, и в ближайшие десятилетия они сами по себе не сложатся. Призыв и тем более подготовка к такому восстанию — опасная авантюра и провокация.

Внешние силы также бессильны как-либо повлиять на ситуацию. Это связано с тем, что современная Россия на самом деле давно и очень прочно встроена в глобальный миропорядок, частью которого являются и страны Запада. И именно Запад, как это ни парадоксально, является сегодня главным гарантом стабильности режима в России. Россия не только является частью мировой повестки, но и активно формирует ее. Отношения России и Запада характеризуются глубокой взаимозависимостью и сложным переплетением интересов. Серьезная дестабилизация в России неизбежно затронет жизненно важные интересы Запада, а значит, Запад на самом деле сделает все возможное, чтобы ее избежать.

Казалось бы Кремлю не о чем беспокоиться: сама история позаботилась о том, чтобы его жители спали спокойно. Но вот беда, одержимая мессианскими идеями голова, оставшимся без дела рукам покоя не дает. И Кремль стал просовывать свои руки все дальше и дальше на Запад, фактически объявив последнему третью гибридную мировую войну. Кому-то не терпится взять реванш за поражение в холодной войне. Москва всеми силами старается дестабилизировать Запад и погрузить его в хаос, и тем самым она рубит тот сук, на котором держится стабильность режима. Он защищен от революции ровно настолько, насколько Запад сам от нее защищен.

Чтобы в России что-то поменялось, сначала должно что-то поменяться на Западе. Революция в России может быть только частью глобального тектонического политического сдвига.

Тут и без Кремля хорошо — коронавирус удачно подсуетился. А потому вполне может оказаться достаточно и легкого толчка из Москвы. Россия в истории удивительным образом совмещает в себе роли главного экспортера и импортера революций. Так что ей не привыкать.

Сегодня революция, правда, застряла на Белорусском вокзале. Толпящиеся на перроне радостно хлопают в ладоши, думая, что поезд прибывает. На самом деле — он отправляется. В Европу. Встречайте из России и Беларуси (транзитом) с любовью. И до новых встреч дома…
Tags: войны будущего, тренды
Subscribe

Posts from This Journal “тренды” Tag

promo navigator011 april 12, 2019 09:35 25
Buy for 50 tokens
Жизнь идет и меняются приоритеты и сами условия жизни. Поэтому у меня возникла необходимость поменять (адаптировать) визитку к сегодняшнему дню (12 апреля). Чтобы выжить в этом сложном мире мы должны понимать куда идет мир и понимать тренды. Самый важный из этих трендов - это исчезновение всех…
  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 76 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

Posts from This Journal “тренды” Tag