navigator011 (navigator011) wrote,
navigator011
navigator011

Categories:

Продолжение ...

наоборот прильнула к нему своим упругим телом. Сергей подумал еще, что надо бы удовлетворить ее умело, как Вадик, но захлестнувшая его волна быстро вытеснила все мысли. Сергей сжал девицу изо всех сил и вошел в нее глубоко и мощно, всей страстью, сосредоченной в его разбухшем члене. Девица застонала в страстной истоме, и это еще более возбудило Сергея, который всю свою силу сосредоточил на мощных и глубоких движениях, прорываясь все глубже и глубже, в самую глубину ее естества.

Потом он откинулся, опустошенный, на мат, а когда открыл глаза, то увидел как Вадик смотрит на него и заговорщицки подмигивает. Он тоже подмигнул и приподнялся на локте.

- Здорово у тебя получается, - произнес Сергей. - Я думал, эта подруга лопнет от удовольствия. Как ты так умеешь?

- Этому быстро научишься. Вам, в смысле обычным пацанам, по жизни в этом деле мешает скованность характера, что ли. Ну, когда в себе не уверен, бабы боишься, вообще что-то держит. Сейчас ты от многого избавился. И посмотри сам: когда-нибудь у тебя выходило так хорошо, как сейчас?

- Вышло очень неплохо, - высказала свою оценку возлежавшая рядом с Сергеем девица.

- Без тебя вижу, - отпарировал Вадик. - Хорошо, это не когда тебе приятно, а когда ему.

Сергей смотрел на Крестного с искренним восхищением. Он подумал, что никогда еще не видел такого красивого парня. Хорошо сложенного, с кошачьей грацией, тренированного и дико уверенного в себе. Не самоуверенного, а просто конкретно уверенного, когда эта уверенность становится незаметной, естественной частью натуры. Натуры властителя.

Сергей всегда считал себя красивым парнем, и у него были для этого сонования. Впрочем, другие придерживались того же мнения. Но сейчас Сергей видел, чего ему не хватает. Он вдруг понял, что до сих пор заставляло его подчиняться этому парню - чувство его естественного превосходства и силы.

Вадик прыжком оказался около столика и предложил Сергею выпить по рюмочке. В рюмочках было что-то не очень крепкое, но сладкое и пьянящее. Сергей расслабился еще более и продолжал глядеть на друга.

- Ты меня научишь этому тоже? - спросил Сергей.

- Этому ты научишься сам. Дурное дело не хитрое. Ну, кое-какие хитрости я покажу, если хочешь.

Они посидели еще немного. Вдруг крестный мягким броском повалил Сергея на мат и прижал его всем телом к полу. Сергей хотел спросить, чего тот хочет, но посмотрев в приблизившееся лицо, промолчал. Вадик глядел на него насмешливым и дружески-заговорщицким взглядом. Они еще помолчали. Сергей откровенно любовался другом, ощущая какой-то необычный прилив чувств. Крестный казался ему сейчас самым красивым, самым стоящим парнем по жизни вообще. В нем разлилось страстное желание подчиняться, встать перед ним на колени и целовать ему ноги, быть его рабом, самым верным рабом на всю жизнь. Но ему было хорошо и сейчас, лежать, ощущая властную силу и тяжесть его тела.

Нет, вообще-то Вадик не был сильнее Сергея. Он, конечно, был парень крепкий, но и Сергей был атлетически сложен и тренирован очень хорошо. Однако, сейчас он чувствовал себя мальчишкой, подчиняющемся силе и власти. Пожалуй у этой силы была все же совсем иная, не только физическая природа.

- Сейчас мне дико хочется чистить тебе ботинки, - с чуть смущенной улыбкой прошептал Сергей. - Или сосать член. Что прикажешь. Хочешь - убью кого-то. Вот этих дур. Голыми руками.

- Сам убью, - сказал Вадик. - пошли они в задницу, это вспомогательный материал. Ты понял, что я твой старший брат не по праву, а по жизни?

- Понял, - прошептал Сергей. - Я понял, я люблю тебя.

- Ты до сих пор подчинялся мне, не зная почему. Теперь ты хочешь мне подчиняться?

- Без мазы. До дрожи хочу.

Вадик усмехнулся.

- Теперь ты будешь делать только то, что хочешь. До сих пор ты был чужак, потому что не было в тебе настоящей любви. Ты ее наконец почувствовал. Она еще только появилась. Потом она разрастется. Это будет любовь ко всем нам. И ко мне, и к хозяину, и главное, к папе. Ты до сих пор не понимал, что мы все любим тебя. Ты был как слепой щенок. Видеть глазами нельзя, видеть можно только через любовь.

Сергей зачарованно смотрел в горящие мощным и ровным огнем глаза крестного. Он провел пальцем по его крутым черным бровям и поправил прядь волос на лбу. Он теперь увидел этого парня как впервые. Раньше он так и не заметил в нем человека. Крестный был абстракцией, властью, воспитателем. Он что-то проделывал с ним, как явление внешнего мира. Теперь это был Вадик, друг, самый свой, самый лучший парень на свете, парень которого он любил.

Сергею было трудно осознать это. Он до сих пор считал, что любят только женщин. Теперь он увидел совсем другой взгляд на мир. Нет, любят своих. А женщин просто трахают.

Вадик приблизил к нему свое лицо.

- Ты помнишь, что я сделал с тобой при первой встрече?

- Да, - прошептал Сергей, - туманно вспоминая эту двухмесячной давности историю. Какой он был тогда идиот! Он не понимал, зачем это с ним делают. Он вообще ничего не понимал. - Тебе тогда понравилось?

- Не очень. Это было так, первой знакомство. Какой интерес было что-то с тобой проделывать, когда в ответ ни понимания, ни чувства. Одно подчинение. Сейчас другое дело.

- Ты хочешь повторить? - почти с радостью спросил Сергей.

Крестный промолчал и молча перевернул Сергея через плечо. Краем глаза Сергей заметил наблюдающих за ними из угла девиц. Но они были ему абсолютно до фени. Главным было сейчас то, что Вадик проделывал с ним. Это было новое, незнакомое чувство. Ему было до странности приятно то, что с ним проделывали, хотя до тех пор он не замечал за собой никакой склонности к этому. До сих пор это казалось ему тяжелым и страшным, хотя и необходимым испытанием. Но до сих пор это с ним проделывал просто абстрактный кто-то. Теперь это был Вадик, друг, самый лучший парень на свете.

Потом они лежали рядом. Крестный - на спине, положив руки за голову. Сергей - на боку, опершись на локоть, глядел на него.

- Сколько тебе лет, Вадька? - спросил он крестного.

- Двадцать шесть, - сказал он.

- Ты уже далеко продвинулся по жизни?

- Да, если я твой крестный.

- Нет, а вообще, кто ты там, в обычной жизни.

- В ордене я выполняю свою работу. Кручу деньги, дела организую, финансирую. Все как положено.

- А что положено?

- Ну, у меня сейчас финансовая корпорация. Я там президент. За прошлый год через меня прокачали лимонов сто зелеными. Инвестиции и уйма текущих мероприятий.

- А ты там хозяин, в фирме?

- Формально, да. Она целиком моя, с компаньонами. Но у меня контрольный пакет и я президент. Так что моя. А деньги все принадлежат ордену. Как и все деньги в стране. И не только.

- А в чем твоя работа. Ты управляешь текучкой?

- Нет. Для этого есть мелкота, менеджеры там... Я просто эти деньги пасу, чтобы на накололи. Ну и крышу обеспечиваю от мелкоты левой наглой. Заграноперации сам провожу. Там умение нужно крепкое. И характер.

- Ты один все делаешь?

- Нет. У меня есть доверенные ребята. Из моей компании. Ты тоже из моих, верно ведь? Не подставишь.

- Верно. Я твой, - искренне ответил Сергей. - Слушай, а как все-таки с бабами?

- Что с бабами?

- Ну как новые русские с бабами отношения выстраивают? Жены ведь есть? По любви?

- По любви можно иметь любовницу. Хоть целый гарем. Не возбраняется. А жену законную тебе дает орден. Он даст, он и возьмет. И даст другую.

- А у тебя есть жена?

- Есть, конечно. Но мы с ней живем здесь порознь. У нее свой парень есть. Она влюблена по уши. Я ей даже завидую. И не мешаю. третий здесь должен уйти. У меня, жаль, нет женщины, которую бы я сейчас любил. Ну и фиг с ним. А для удовлетворения и этого добра достаточно, - крестный неопределенно махнул в сторону молчавших в уголке девиц. - Только в загранку на дела мы ездим вместе. Ну, там и трахаемся. Там другого не положено.

- Слушай, а тебя как мужика не трогает ревность там, или гордость задетая, что твою жену другой мужик пользует.

- Вот это пофиг. Во-первых, он хороший парень. Свой. И я его знаю. Раз. Во вторых, ревность присуща ублюдкам с комплексом неполноценности. Когда одна убогая баба на всю жизнь, да и ту отнять хотят, вот тут возникает обида, которую зовут ревностью. А на обиженных воду возят. Короче ладно, давай еще оприходуем их по разу - и домой.

Следующую неделю Сергей провел один. Вадик уехал в загранку на две недели. Сергей раздумывал над тем, что совсем неправильно относился к этим людям, к хозяевам страны, а теперь и к его хозяевам. Неблагодарно, что ли относился. Эти люди желали ему добра, хотели сделать из него нового русского - настоящего нового русского, не то что недоделки в малиновых пиджаках, которые ишачат на настоящих людей и числят себя крутыми, думают что делают карьеру. Он чуть сам не стал таким же, если бы не сильная и добрая рука хозяина, которая поместила его в эти стены, дала пройти посвящение, свела с Вадиком, назначила ему крестным этого стоящего парня, предписала ему самому сделаться таким.

Но главное было не в этом. Главное было в совсем иных отношениях в их среде. С самого начала эти люди уже любили его. Жалели как несмышленыша, воспитывали, прощали все глупости - ведь они их заранее предвидели. Они стремились сделать его настоящим человеком, искренне воспринимая его именно как человека. Поэтому так жестко и растапливали его лед, стремились к близости, заставляли видеть в других людей, а не абстрактных братьев по разуму.

Сергей понял, что любит их. Всех членов этого великого братства, этого ордена, по праву властвующего Россией. Всех их, таких каковы они есть, настоящих, живых, своих и родных до боли. Он понял, что ему еще предстоит учиться любить, но он уже был готов к этому.

Через неделю его снова привезли на подмосковную дачу. Войдя, Сергей в каком-то страстном порыве наклонился к руке хозяина и поцеловал ее. Он целовал истово и страстно, целовал для себя, ощущая в душе подъем и счастье. Хозяин потрепал его по голове и как-то облегченно улыбнулся.

- Хорош. А мне казалось, что ты холодноватый. Молчалин. Но ты вроде начал понимать жизнь, а? - он заговорщицки подмигнул.

Лицо Сергея осветилось, он тоже улыбнулся и подмигнул. Мир вокруг переставал быть черно-бело-серым. Он приобретал вкус и цвет, становился живой реальностью. Серая реальность оставалась в том мире, откуда он пришел, откуда его насильно выдернули, пусть даже оставляя кусочки содранного мяса.

В этот вечер он был с хозяином один на один. В том же зале, который был теперь не чужим, а частью уютного родного мира. Он хотел как можно ближе и глубже узнать этого человека, почувствовать его отеческую нежность, его любовь, его власть, его близость. Он подчинялся теперь его словам и желаниям с радостью и с удовольствием, млея от его прикосновений, от каждого его ласкового потрепывания.

Они разговаривали о жизни Сергея. Первый раз он готов был так раскрыться, говорить о том, о чем никогда еще не решался ни с кем. Он понимал, что этот человек поймет его, примет его растрепанную жизнь в свои руки как глину и вылепит из нее цельное и прекрасное. Он отдавался с хозяину с искренней страстью и желанием, подчинялся его воле, как ребенок, лишь краешком сознания удивляясь, как он слаб со всеми своими накачанными мускулами и крепкими руками против этого некрупного вальяжного и не очень молодого человека. Однако дело было не в этом. Он его любил.

Он чувствовал, как исчезают все барьеры, как его душа превращается в чистый поток и с открытым лицом, радуясь и смеясь встречается с этим миром - миром его друзей, миром его любви, миром его новой жизни. Он понял, что вот теперь он стал другим. И еще он понял, что это оно и есть - счастье.

Через день он снова поехал на дачу к хозяину. Когда он вошел в баньку, там уже были три дамы, с которыми он встречался почти месяц назад. Он изменился за этот месяц. И они это почувствовали. Его встретили дружескими и снисходительными заговорщицкими жестами, на которые он отвечал чуть смущенным, но свойским подмигивание. Он смущался, вспоминая, каким неловким был с ними в прошлый раз, когда душа его еще спала и когда он смотрел на них просто как на объект, как на испытание, которое должен пройти. И поэтому, он это сейчас понимал, он никакого испытания не прошел. Впрочем, понимал он и то, что тогда от него ничего другого и не ждали, что теперь хотят сравнить его нынешнего, настоящего, с тем недоразбуженным существом.

Сергей смотрел на трех женщин с интересом, уважением и любовью. Он восхищался ими вполне искренне. Ведь вот, они настоящие женщины. Они сумели поставить себя в этом мире, они сильные, деловые, властные, настоящие. И при этом свои, абсолютно свои. Они - его старшие подруги, надежные, верные настоящие. Они - женщины. Не то что эти сикалки из давешнего инкубатора, которых пользуют по случаю, для секретаций и презентаций или подкладывания под гостей.

Сергей понял, что любит этих женщин, любит всех сразу, и его молодое и мощное тело испытало жгучее влечение и томное желание к ним. Ему захотелось показать себя, сделать с ними все по-настоящему, так как Вадик, или даже лучше Вадика.

Хозяин потрепал его по загривку и удалился, сказав, что у него сегодня дело в зале. Сергей же с дамами проследовал наверх в небольшую комнату для дружеских развлечений. На этот раз все были веселы, дамам не надо было тормошить Сергея. Он сам выбрал себе первую подругу и нежно принял ее мягкое тело в свои руки. Он пропускал ее между ладоней, проводил по своему мускулистому торсу, ощущая, как любовно отзывается ее тело, как искренне и страстно любит его эта опытная и сильная женщина, и был благодарен ей за ее искреннюю любовь.

Две другие дамы страстно глядя на их близость, в то же время любовно гладили друг друга, испытывая такую же взаимную любовь. Сергей впивал глазами извивы их тел, нежные подергивания, и тело его наливалось могучей и полной страстью.

Он ворвался в свою подругу сзади всей мощью своего тела, сосредоточенной в налившемся силой члене. Женщина постанывала и выворачивалась, стараясь еще глубже принять его физическую страсть. Они кончили вместе, враз, слившись в едином экстазе стонов и дрожи. Женщина обмякла в его руках, медленно опустилась на локти и нежно выпустила его из себя, распластываясь на белом ковре. Сергей опустился рядом, зарыв руку в ее волосы, а затем расслабился и закрыл глаза.

Когда он вновь обрел силы и раскрыл глаза, другая женщина сидела рядом и обводила пальцем его крутые брови, маленький нос и расслабленные чуть припухшие губы. Она показалась ему сейчас самой прекрасной. Для него неважно было, что она не очень молода и красива. Дело было не в этом. Она принимала и любила его. А он любил ее.

Вновь ядерный котел энергии проснулся в нем и страсть овладела им в полную силу. Он принял эту женщину со всей ее страстью, нежностью, желаниями. Он овладевал ею так нежно, так любовно, как никогда еще в жизни. Он входил в нее, как в неизведанную глубину вечности, как робкий юноша входит во взрослую жизнь. Ее распластанное тело отзывалось ему навстречу, подчинялось его страсти и его мужскому желанию и мужской власти. Первый раз он вдруг ощутил эту древнюю власть мужчины над женщиной, это вечное верховенство, еще не изведанное им по сути никогда.

Когда он заканчивал, она раскрытыми глазами смотрела ему в лицо, наслаждаясь его близостью, его телом, его мужской красотой. Он был бесконечно благодарен ей за это. Он еще ни разу не получал столь высокой и искренней оценки, такого признания мужской красоты и мужских достоинств. Сергей подумал, что только теперь он, наконец, стал мужчиной. Теперь, а не семь лет назад, когда сопливым четырнадцатилетним подростком впервые встретился с девчонкой и овладел ей, упиваясь своей взрослостью и крутостью.

Они лежали рядом, касаясь друг друга и слушая гулкие удары сердца. Он усваивал ее в себе, думал еще лишь о ней, о том, что только что произошло. Но на окрайне сознания уже ждало ожидание. ожидание третьей.

Он еще не раз в эту ночь загорался и разряжался безумной страстью, он снова входил в глубину их тел как в раскрытую книгу познания, ощущая глубину еще неизведанного. И только к утру он выдохся и погрузился в спокойный и глубокий сон.

Спустя неделю вновь появился крестный. Эту неделю Сергей провел в одиночестве, если не считать медитаций. В спортзал он теперь ходил только на тренировки, с любовным интересом и дружелюбным снисхождением наблюдая, как новички мочат друг друга у шведских стенок. Ему переполняла любовь, он думал об этих прекрасных людях, в среду которых он попал, и одним из которых он начинал становиться.

Крестный появился через неделю. Сергей сначала радостно бросился к нему, обнял и страстно поцеловал. Встречный поцелуй Вадика был открытый, долгий, честный и искренний, полный настоящей дружбы и любви. Так, наверное, целовал Сталин Микояна, Пельше Брежнева и Чубайс Березовского. Затем Сергей опустился на колено и с искренней страстью начал начищать крестному ботинки. Крестный нежно и рассеянно потрепал его по волосам, а затем они прошли в комнату.

- Ну что, - спросил он, - помнишь дальнюю дачу? Тебе там кажется в прошлый раз не понравилось?

Сергей смутился. Он не возвращался мыслями к тому испытанию, и сейчас почувствовал, что опять неправильно все понял тогда, воспринял, оценил. Он поднял глаза на крестного.

- Помню. А что? Я тогда не прошел испытания?

- Прошел. Но теперь ты должен увидеть в этом нечто другое.

- А что?

- Это твое дело. Поехали.

Все было так же как и в прошлый раз. И парни те же вамые. Они встретили Сергея на этот раз как совсем своего, кое-кто подмигивал, вспоминая прошлый эпизод.

- Это наши ребята, - сказал Вадик. - Знакомься, нам вместе работать. Это Серега, ребята. Он вполне уже свой.

Ребята рассмеялись искренне и дружески, стали хлопать Сергея по плечу и пожимать ему руку. Он понял, что они свои, что он любит их. Это были его друзья, на которых можно положиться, с которыми можно быть простым, естественным и искренним, которых ему еще предстоит близко узнать.

В этот вечер он узнал их совсем по-другому. Крестный был среди них, они все были одной большой командой. Они по-настоящему любили и понимали друг друга. Иногда какая-то деталь обстановки зала напоминала ему прошлый раз и он испытывал легкую неловкость от своего тогдашнего поведения - сначала агрессивного сопротивления, затем бесчувственного подчинения. И еще он испытывал благодарность к этим ребятам, которые совершили тогда очередной шаг в его посвящении. Они уже тогда любили его, а он был сопливым и неблагодарным скулящим щенком.

Ему очень хотелось, чтобы эти парни узнали его теперешнего, другого, нового, настоящего. Он тянулся к ним, и встречал с их стороны понимание. Парни немного потрепались и выпили самую малость - для разогрева. Взаимная страсть разгоралась в них. Сережа понял, что суть нового этапа в том, что все должно повториться - но уже по-новому, с новым пониманием с его стороны, как с теми женщинами у хозяина.

Сергей спокойно и радостно отдался в этот раз урагану чувств и действий, которые обрушились на него. Теперь он чувствовал каждого в отдельности, ощущал, понимал и принимал индивидуальность каждого из этих парней, каждого из своих новых друзей. И каждый раз между ним и другим возникало особое понимание, особое ощущение такого знания друг о друге, которого нельзя добиться в обычных отношениях. А если и можно, то не скоро.

Он знал, что сможет верить этим ребятам. Не потому, что они какие-то особенно честные, этого вообще не бывает, а потому, что будет всегда знать, чего может от них ждать. И зная своих друзей по-настоящему, реально, он никогда не будет в них ошибаться, никогда не будет ждать им несвойственного и потому не будет обманываться в своих ожиданиях. В таких отношениях невозможно предательство, невозможны подставки, невозможны разочарования. Только на этом, на большой и открытой любви может держаться настоящая мужская дружба. Дружба, недоступная хлюпикам с улицы.

Теперь Сергей понимал, почему люди ордена доверяют только своим. Он видел, в чем и почему они сильнее и выше обычных людей. Он видел на чем держится их власть. Власть реального превосходства, а не мимолетных символов типа денег, социального положения или прочих вторичных вещей. Суть посвящения открывалась ему новыми своими гранями, как и суть окружающей жизни.

На следующий день крестный привез Сергея в небольшой особняк в центре Москвы, недалеко от МИДа, почти на его задворках. Парни вошли в холл, а затем спустились в подвал. Там была оборудована маленькая часовня, где царил розовый полумрак. На маленьком подиуме сидели три пожилых человека. Одного из них Сергей знал - он все время мелькал на телевидении, будучи крупным политическим деятелем. Имя другого, крупного ученого-филолога, академика, также было известно Сергею. Имя третьего он узнал позже.

Крестный подошел к троим и встав на одно колено поцеловал руку каждому из них. Затем он назвал имя Сергея и отступил на шаг, сделав ему знак подойти. Сергей с восхищением и страстью смотрел на этих людей. Он впивал в себя силу их простых и величественных поз, он чувствовал любовь и благодарность к этим высоким людям, не снизошедшим до него, но любившим его.

Сергей подошел к подиуму и повторил за крестным ритуал приветствия. Сидевший в центре академик улыбнулся, и морщинки разбежались лучиками вокруг его светлых глаз. Он отеческим жестом растрепал Сергею волосы, затем положил руку на плечо и, наклонившись, заглянул в глаза, продолжая по-доброму улыбаться. Сергей впивал в себя гипноз его глаз. Он чувствовал глубокую потребность всегда верить этому человеку, любить его и служить ему.

- Так это ты наш новый рыцарь, мальчик? - мягким голосом спросил академик. - Ты пришел за моим шифром?

- Да, - ответил Сергей, - я ваш. Я люблю Вас.

- Ты знаешь меня?

Сергей потупился. Он никогда не встречал этого человека. Он первый раз видел его, если не считать пары раз по телевизору. Он даже не знал, кто этот человек и какое место он занимает в иерархии. Ему не сказали. Почему не сказали?

Сергей быстро нашел ответ. Он нашел его в самом себе. Он ЗНАЛ этого человека. Знал не умом, а чувствами. Все его посвящение было лишь путь к нему. И сейчас он чувствовал сыновнюю любовь и верность. он не мог ошибиться. Он знал, что будет навсегда верен ему.

- Да, - полушепотом прошептал Сергей. - Я знаю Вас. Я Ваш рыцарь. Вы мой государь.

- Генерал. Первый генерал, - поправил сидящий справа политик. Сергей узнал слово, но оно ничего не меняло по сути. Он служил этим людям. Он любил их. Названия не были важны.

- Генерал, - повторил Сергей. - Первый генерал.

- Вот мой шифр, - просто сказал генерал. - Теперь ты рыцарь ордена. Ты прошел первое посвящение. Но впереди другое, более великое посвящение, - он немного помедлил, - это - твоя жизнь.

Морщинистая рука протянула Сергею маленький узкий браслет.

- Он должен быть при тебе всегда. По нему ты узнаешь своих. Впрочем, своих ты узнаешь теперь и без него.

Генерал взял руку Сергея в свои и защелкнул браслет чуть выше запястья.

- Иди мой рыцарь. Ты все знаешь. Ты знаешь, кому ты должен подчиняться. Ты узнаешь, что тебе надо будет делать. Иди и будь верен.

Сергей в исступлении прильнул губами к руке Первого Генерала. Когда он поднял глаза, отсвет мерцающего света упал на тонкие черты сухого лица и высветил в уголках глаз потаенную силу и высшую мудрость. У Сергея сладко заныло в груди. Он поцеловал две других руки. Крестный повторил за ним ритуал прощания, и они вышли на яркий свет душного и пыльного московского дня.

Следующий вечер был первым испытанием для нового рыцаря ордена. Крестный привез его вновь на огромную городскую квартиру хозяина, где он когда-то краснел перед публикой в самом начале своего посвящения. В этот раз его предупредили, что он должен принять участие в ритуале ордена - одном из важнейших ритуалов, ритуале жертвоприношения. Крестный предупредил, что Сергею предстоит сыграть в ритуале главную роль.

Жертвы, приносимые на алтарь ордена, как объяснил крестный, подбираются не случайно. Все эти люди - враги ордена. К лику врагов могут быть причислены и члены ордена, нарушившие клятвы, тайны и обычаи, но чаще это те, кто встал на пути реализации тех или иных планов ордена, не ведая, какой могучей силе он наивно пытается преградить путь.

Вскоре огромная квартира погрузилась в полумрак. Упали черные шторы, закрывая проемы окон каминного зала, разгорелся жаркий огонь в камине, а в центре зала был установлен решетчатый чугунный алтарь. На алтаре был уложен какой-то мужчина. Рот его был заклеен липкой изолентой.

Сергей как и все был одет в темно-рыжий бархатный балахон. Он не мог разглядеть лиц других рыцарей, но он знал: это - его братья, он любит их, ради них он готов на все.

Один из рыцарей, исполняющий роль судьи, раскрыл манускрипт, изготовленный из кожанной папки, со странными символами на обложке. Сергей разглядел под слоем символов стертую надпись "Госплан СССР, иматериалы к заседанию коллегии". Судья зачитал список прегрешений приносимого в жертву, которые тот должен искупить своею кровью и плотью. После этого он взял длинный чугунный стержень и протянул его Сергею. Следуя указаниям его пальца Сергей подошел к камину и накалив в его стержень положил его на тело жертвы. Тело жертвы стало извиваться в страшных судорогах. Сергей почувствовал как давно забытое чувство, похожее на жалость, шевельнулось в нем, но потом усмехнулся и вновь обрел спокойствие.

Затем пылающие угли, выгребли из камина на огромное блюдо, которе положили под решетку жертвенника. Рыцари взяли в руки длинные тонкие кинжалы. Они ждали, глядя на Сергея. Сергей подошел к телу жертвы. Лица он не видел, но ощущал лишь холодную ненависть к врагу и желание свершить правосудие. Он медленно поднял свой кинжал и спокойно, точным уверенным движением всадил его между ребер жертвы. Затем Сергей отступил на шаг и дал место остальным. И каждый из них - мужчины и женщины - всаживал свой кинжал по самую рукоять в истерзанное тело. Кончики клинков выходили из тела, и свежая кровь капала с них на угли жаровни, распространяя по зале ни с чем не сравнимый запах.

Когда кровь перестала обильно стекать с клинков, рыцари отошли к стенам комнаты, и встали, скрестив на груди руки. Жертву слуги вынесли прямо на решетке, а затем быстро убрали остатки жертвенника. Рыцари покинули залу.

Когда Сергей умылся и вернулся в каминный зал уже без балахона, там уже не осталось даже следов происшедшего. Исчезли балахоны рыцарей, свет хрустальных люстр залил все вокруг, огонь в камине горел жарко и весело. Начался обычный московский светский прием, номенклатурный фуршет. На месте рыцарей те же люди вновь в светском облачении.

Через два часа фуршет превратился в дружеский полуночный ужин. Главные блюда были приготовлены умелой кухаркой из мяса несчастной жертвы. Ее хорошо прожаренная печенка, разделанная на небольшие кусочки, лежала в центре на большом блюде, украшенная зеленью. На другом блюде были замаринованные кусочки кожи, оставшиеся от прошлого жертвоприношения. Мясо жертвы стало основой приготовления множества блюд.

Крестный вполголоса объяснял Сергею суть ритуала. Жертву следовало не только уничтожить, но и вкусить ее плоти потому, что орден таким образом принимал ее в себя, как бы давая шанс принести пользу. Ее череп хорошо вываривается, из него изготавливается плевательница, которая затем будет вручена обвинителю жертвы с приложением справки о том, что череп этот найден в раскопках.

Сергей воспринимал ритуал с удивлением. Что-то шевелилось в нем, что-то пыталось протестовать. Это было что-то из того, прошлого опыта, когда он еще не познал до конца ни себя, ни жизнь, ни суть вещей. Любовь и ненависть стали теперь ясными и отчетливыми чувствами. Было слишком ясно, кто друг и кто враг. Враг должен быть убит. И съеден. Раз так надо - и съеден.

Все были приветливы с ним. Все говорили о делах, о жизни, рассказывали веселые истории или анекдоты. Было хорошо и комфортно в этой компании людей, живущих такой полной и интенсивной жизнью.

Сергей знал здесь еще немногих. Но те, кого он знал - его друзья, хозяин, Вадик, давешние дамы - не давали ему остаться в одиночестве, тормошили и представляли всем присутствующим. Еще две дамы и трое мужчин сделали Сергею приглашение посетить их, познакомиться поближе. Сергей был рад этому.

Еще через день Вадик сообщил Сергею, что ему решили поручить управлять небольшой внешнеторговой структурой. Дело там налаженное, надо только его четко отслеживать и пасти. Кроме того, им предстояла в этом месяце поездка в Австрию и Швейцарию по делам. Но до этого надо было встретиться с Папой.

Сергей не стал расспрашивать, кто такой этот папа, но он понял, что это не последний человек в ордене, воля которого очень многое определит в его судьбе. По дороге в пригородную резиденцию, куда их пригласили, Вадик немного рассказал ему о папе. Сережа поначалу даже опешил, узнав о ком идет речь. Это был один из высших государственных чиновников, ежедневно мелькавший на экранах телевизора. Он, оказывается, не только член ордена, но и не последняя величина в нем.

- Мужик он что надо, - расписывал крестный достоинства Папы. - Уже шестьдесят, но по жизни молодой и крепкий. Полтора центнера весу - и ни грамма жиру. Куда там Шварценеггеру! Чуть не каждый день парится в бане, там всех, кстати, принимает и решает вопросы. А в Белый Дом ездит только на заседания и второстепенные приемы. Семь лет назад на сердце операцию делали - уже забыл об этом. Без ограничений.

Сергей задумался. С каким непониманием он до сих пор относился к этому человеку! Он был для него лишь символом, лицом из телесводок и репортажей. Официальным лицом. Он никогда еще не воспринимал его как человека. А теперь, когда он вдруг узнал в нем брата, рыцаря ордена, новый человеческий его образ заслонил чиновный символ. Сергей понял, насколько он любит этого человека, верит ему, хочет ему служить.

В бане, когда парни вошли туда, уже была небольшая, но теплая компания человек в девять. Хозяин сделал знак рукой, и Сергей с Вадиком подошли к полку, на котором сидел Папа. Сергей упал на колено и долгим страстным поцелуем поцеловал крепкую могучую руку. Затем точно также он поцеловал руку хозяину. Хозяин остановил его и легким движением указал на Папу.

Папа смотрел на него добрым и рассудительно-отеческим взглядом.

- Ну что, - произнес он, - это и есть наш новый, так сказать, рыцарь. Хороший парень. Побольше бы таких, может и проблемы бы решались...

Сергей ощутил некоторую неловкость оттого, что столбом стоит посреди бани. Ему показалось, что он занимает слишком много места, и как-то не так стоит. Полминуты он раздумывал, как ему найти себе место, потом что-то всколыхнулось в нем и подсказало единственно правильный ответ. Он опустился и сел на колени перед Папой, преданно глядя ему в глаза. Папа потрепал мягкие каштановые волосы, и Сергей ощутил, что тому это нравится, что ему приятно. В этом жесте была искренняя и даже неосознанная любовь к нему, сопливому мальчишке, простому рыцарю ордена, вчерашнему послушнику. Жгучая благодарность переполнила его сердце. А вместе с ней всколыхнулась любовь. Любовь к этому могучему человеку, его старшему брату.

Сергей обнял ноги Папы и стал истово целовать их. Он вкладывал в это действие всю свою искреннюю юную страсть. Оружающие сопринимали это как должное, разговоры продолжались. Когда Сергей поднял глаза, Папа, о чем-то оживленно беседовавший с хозяином, перевел взгляд на него. Он притянул Сергея к себе, Сергей приподнялся, и Папа провел руками по его плечам, бицепсам, крепко взял за бедра и еще ближе привлек к себе.

- Хороший ты парень, крепкий, - произнес он. - Ты веришь мне?

- Верю, - произнес Сергей. - И клянусь, Вы можете верить мне. Узнайте меня, я весь перед Вами.

Папа усмехнулся. Он в упор смотрел на Сергея и продолжал сжимать руками его плечи. Сергей увидел, как шевельнулся член Папы. Его вдруг пронзило понимание, что надо сделать. Он наклонился, и со страстью прильнул к этому члену губами.

Сергей принимал в себя член истово, с любовью, инстинктивно стремясь вобрать его глубже и больше. Член шевельнулся еще и даже набряк. Сергей обхватил большое и могучее тело Папы, вжимаясь грудью и плечами в его колени. Сергея колотило и трясло от страсти и невыразимой благодарности. Он чувствовал, что огромное тело отзывается такой же страстью к нему, входит в него с желанием.

Когда все закончилось и Сергей с благодарностью проглотил все, что ему было положено, он медленно осел на колени и поднял глаза. Папа сидел откинувшись к стене и зажмурясь. Наконец он открыл глаза, и в них опять появилось то же доброе рассудительное выражение.

- Хороший ты парень, - произнес он, - красивый. Эх, лет двадцать бы назад... Да, вы - молодежь, за вами будущее. Все ведь по сути для Вас делаем. Да... Верно? - обратился он к хозяину.

- Ну, себя мы тоже не забываем, - ответил хозяин. - А если по сути, то конечно. Мы уходим, а орден вечен. Завтра он будет принадлежать Вам. И Вы должны быть этого достойны.

Сережа сглотнул остатки спермы и облизал губы. Он чувствовал потребность всегда соответствовать оказанному доверию. Папа в то же время снова начал рассеянно перебирать рукой его волосы.

- Ну что же, - произнес он, - теперь у тебя впереди серьезные дела. И в Австрии, и в Швейцарии у нас очень большие интересы. Вадик их неплохо обеспечивает. Но и ему, и всем нам будет нужна твоя помощь. Мы на тебя полагаемся. Работа там опасная, серьезная. Надо и за себя уметь постоять, и схемы финансовые реализовать. Сдюжишь?

- Да, - просто ответил Сергей. Он знал, что все сделает ради этих людей.

- Это хорошо, - ответил Папа, - это хорошо... Кстати, как там дела с депутатами? - обратился он к хозяину. - Ты их хорошенько перед выборами вдеть на финансах постарайся. А то эти козлы с Миусской опять раскачают ситуацию. Еще с военными договорятся. И бюджет полетит. А с этим и мы многое потеряем. Сейчас вопрос так - мы или они.

Сергей смотрел на Папу снизу вверх и с интересом и сочувствием внимал его словам.

- Вот так вот все, - обращаясь уже к Сергею сказал Папа. - Стараешься тут, делаешь, вроде что-то налаживается, так нет, кто-то раскачивает ситуацию. Все время. Ну ладно, главное, чтобы у Вас все там было в порядке. А мы здесь тыл уже обеспечим.

.........(Продолжения не последовало :( ................

Комментарии оставляйте к первой части https://navigator011.livejournal.com/2209083.html
здесь отключены
Subscribe

Recent Posts from This Journal

promo navigator011 апрель 12, 2019 09:35 27
Buy for 50 tokens
Жизнь идет и меняются приоритеты и сами условия жизни. Поэтому у меня возникла необходимость поменять (адаптировать) визитку к сегодняшнему дню (12 апреля). Чтобы выжить в этом сложном мире мы должны понимать куда идет мир и понимать тренды. Самый важный из этих трендов - это исчезновение всех…
Comments for this post were disabled by the author